Никаэль (nika_el) wrote,
Никаэль
nika_el

Category:

Он был... лучше своей репутации

Ярмарочный крикун, хвастун, шарлатан и мошенник, превозносящий свое врачебное искусство и сватающий свои снадобья раззявам, всегда в окружении шумной свиты — зазывал и комедиантов, обремененный большим семейством, которое надо кормить — а уж ради этого на какие только ухищрения не пойдешь! Дурная слава весьма устойчива, она не только впереди бежит, но и позади остается, порой на долгие столетия. И сегодня уже трудно отделить настоящего доктора Айзенбарта от популярного фольклорного персонажа, хвастливого лекаря-шарлатана, героя анекдотов и шуточных песенок.

 

Иоганн Андреас Айзенбарт родился 27 марта 1663 года в семье врача в баварском городе Оберфихтах. Вскоре после рождения сына семья переехала в Бамберг, где уже подросший Иоганн Андреас поступил в обучение к хирургу и окулисту Александру Биллеру. В 1684 году юноша выдерживает экзамен, после чего становится помощником своего учителя, а некоторое время спустя решается на самостоятельный путь — он покидает родину и устремляется на север, чтобы стать бродячим лекарем.

Доктор Айзенбарт. Роспись в ратуше Ганновер-Мюндена

Профессиональное обучение, которое прошел Айзенбарт, вполне соответствовало требованиям того времени. Лечением внутренних болезней занимались академически образованные врачи, с недугами же, требовавшими оперативного вмешательства, равно как и просто наружного лечения, обращались к хирургам, не имевшим за плечами университетов и по своему положению в обществе находившимся где-то между настоящими врачами и банщиками или цирюльниками. Они рвали зубы, лечили грыжи, удаляли камни из мочевого пузыря, делали сложнейшие операции на глазах — и не считались полноценными врачами. Иногда они вторгались в область компетенции настоящих докторов, пытаясь лечить внутренние болезни, или составляли конкуренцию аптекарям, продавая пилюли и мази. Большинство из них были бродячими врачами, переезжая из города в город и выступая на ярмарках и базарах, привлекая к себе внимание яркой одеждой и криками. Те из них, кто был поудачливее, пользовались для этого услугами профессиональных зазывал, наряженных скоморохами.

Первых успехов, ставших достоянием истории, Айзенбарт добился в 1686 в Альтенберге. Он получил от городского совета письменное свидетельство, подтверждающее, что за время пребывания в городе исцелил 30 человек. С этой бумагой он обращается к правительству и, после экзамена, который он держит перед уважаемой комиссией, получает от герцога Саксонии-Готы-Альтенберга Фридриха привилегию, позволяющую ему практиковать на ярмарках и рынках герцогства и продавать свои лекарственные препараты — бальзам для ран, митридат и «глазной камень». Практикуя в Альтенберге, лекарь исцелил более 200 человек от «слепоты, грыжи, рака и заячьей губы». Затем он переезжает в Веймар, куда уже добралась его слава, получив и там привилегии от герцога Вильгельма Эрнста. К этому времени молодого врача сопровождает уже внушительная свита и растущее семейство. Его привилегии распространяются на Эрфуртские земли, затем на курфюршество Саксония. Когда же курфюрст Август Сильный становится польским королем, то Айзенбарт считает само собой разумеющимся свое право практиковать на польских землях. Так же происходит и с привилегией полученной от Брауншвейгского курфюрста Георга I Людвига, ставшего позднее британским королем. Впрочем, о том, что Айзенбарт практиковал и в Британии, достоверных сведений нет. Широчайшие привилегии получает он и от королей Пруссии, вплоть до разрешения практиковать не только на ярмарках, но и в помещениях, что обычно бродячим хирургам не дозволялось. Насколько ценил его король, можно судить по тому, что он был вызван ко двору для лечения обер-лейтенанта фон Грэфенитца, страдавшего от последствий ранения в глаз во время войны за испанское наследство. О том, как протекало лечение, мы не знаем, но о его успехе свидетельствует новый титул, которым обзавелся доктор: «придворный прусского короля окулист и советник».

 
Здесь трудился и умер
доктор Айзенбарт...

Пожалуй, это время (1716 год) было высшим пунктом карьеры Айзенбарта. Монаршье признание, слава и богатство, позволявшее не только содержать многочисленную свиту, но и приобрести дом в Магдебурге. Его знания и умения подтверждены авторитетными комиссиями, они не только соответствуют своей эпохе, но и опережают ее: известно, что Айзенбарт изобрел собственный инструмент для извлечения носовых полипов, иглу для удаления катаракты. До нас дошли сведения, что свои инструменты перед операцией Айзенбарт стерилизовал на огне.

Он был жаден до титулов, до славы, отличался довольно скандальным нравом, был — не врут песенки и анекдоты — хвастлив неумеренно. Для привлечения пациентов не довольствовался своими настоящими успехами, но распускал слухи о том, что среди его пациентов были русский царь и турецкий султан. Находясь на вершине славы, он жаждет большего. Возможно, Айзенбарту кажется, что его знаменитое имя извиняет все — и среди продаваемых им препаратов появляются средства типа «бальзамического спирта для головы, глаз и памяти», способного исцелить от доброго десятка болезней. Предваряя свое появление в Щецине, он посылает в местную газету рекламу — не просто объявление, но целую статью, расписывающую, не без преувеличений, его медицинские достижения. Он вторгается — не всегда успешно — в область внутренней медицины, злоупотребляет своими привилегиями, теснит конкурентов, наживает врагов... Словом, это начало конца.

Место упокоения доктора Айзенбарта. Отсюда.

В это время появляются многочисленные литературные произведения, злобно высмеивающие бродячих медиков. Имена изменены, но как часто в отрицательном персонаже можно узнать знаменитого Айзенбарта!

Он продолжает практиковать, но понимает, что годы бродячей жизни подорвали здоровье, что нужен преемник. Чтобы передать свою практику, Айзенбарт выбирает младшего сына Адама Готтфрида, показавшего незаурядные способности и интерес к медицине. Он сопровождает отца в последние годы и готовится перенять дело.

Поздней осенью 1727 года Айзенбарт приезжает в Ганновер-Мюнден, некоторое время ведет прием пациентов, но вскоре болезнь укладывает в постель самого доктора, а 6 ноября он умирает на руках у сына.

Что остается? Затухающая слава, уходящая вслед за звездой: зарастающий травой и землей могильный камень у церкви Св. Эгидия, комнатка, где умирал знаменитый врач — ее будут показывать туристам, как местную достопримечательность. Рассказывают, Адам Готфрид пытался получить для себя подтверждение привилегий отца, но не добился успеха. Другой сын получил медицинское образование в университете... Дочь вышла замуж за преуспевающего юриста. Все?.. Какое-то время имя Айзенбарта всплывает в песенках и литературных произведениях, но все реже.

В 1742 году гёттингенский богослов Хойман пишет, что он пережил конец славы Айзенбарта, и что еще через сто лет никто не будет знать этого имени. И правда, имя его исчезает со страниц книг, приходит в забвение. Но вот ирония судьбы: всего через полсотни лет именно в Гёттингене рождается песенка, вновь сделавшая Айзенбарта знаменитым. Автором ее является, вероятнее всего, студент-медик, побывавший в той самой гостиничной комнатке, где прошли последние дни знаменитого врача.

 

"Ich bin der Doctor Eisenbart,
Kurier’ die Leut’ nach meiner Art,
Kann machen, daß die Blinden gehn
Und daß die Lahmen wieder sehn".


(послушать мелодию)
Я славный доктор Айзенбарт,
Врачую на особый лад,
так что хромые прозревают,
слепые — бегать начинают.


(перевод оччень вольный)


И вот сегодня в Ганновер-Мюндене славный доктор Айзенбарт встречает многочисленных туристов не только многочисленными следами своего давнего пребывания в городе, но и... собственной персоной. А часы на ратуше показывают сцены из его жизни и наигрывают ту самую песенку, возродившую память Айзенбарта. А надпись на мемориальной доске, обозначающей место его кончины, гласит: «Он был не таким, как его репутация...» И правда.


На приеме у доктора Айзенбарта




Часы на ратуше


    
Tags: Ганновер-Мюнден, Гёттинген, Нижняя Саксония, история в лицах
Subscribe

  • Сладкая жизнь

    Стоимость одного раба на сахарной плантации окупалась максимум в течение шестнадцати месяцев, поскольку рабы стоили дешево, а сахар — совсем даже…

  • Женщина с фотоаппаратом

    В наши дни женщиной с фотоаппаратом никого не удивишь, но бывали и другие времена... Помните, я рассказывала когда-то об Аннелизе Кречмер, «новой…

  • Einbeck VI: Штукенброк

    Когда я впервые увидела эту скульптуру — не в яви, а на фотографии, да еще на маленькой,— мне показалось, что она изображает... бомжа с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • Сладкая жизнь

    Стоимость одного раба на сахарной плантации окупалась максимум в течение шестнадцати месяцев, поскольку рабы стоили дешево, а сахар — совсем даже…

  • Женщина с фотоаппаратом

    В наши дни женщиной с фотоаппаратом никого не удивишь, но бывали и другие времена... Помните, я рассказывала когда-то об Аннелизе Кречмер, «новой…

  • Einbeck VI: Штукенброк

    Когда я впервые увидела эту скульптуру — не в яви, а на фотографии, да еще на маленькой,— мне показалось, что она изображает... бомжа с…